Истории

«Никакого совместного "хорошего прошлого" у нас на самом деле никогда не было»

Он не размахивал кулаками, но наносил удары словами, попадая в самые больные точки, чтобы уничтожить мою уверенность в себе. Постоянно обвинял, отказывался брать ответственность, а когда я пыталась донести до него, что он неправ, убеждал, что корень всех проблем — во мне. Говорил, что я не умею с ним правильно обращаться, не умею любить, потому что я сама из неполной семьи. Так что я решила: пусть не идеальный, но у ребенка должен быть отец.

Критический момент наступил, когда он ударил нашего ребенка во время очередной ссоры. Сын начал меня защищать и за это получил пощечину. В этот момент у меня внутри что-то переключилось, меня пронзил ужас, и я поняла: так больше нельзя. Я подала на развод, но даже в этот момент надеялась, что он все-таки одумается и поменяется ради нашего будущего. Ждала чуда, которое так и не случилось.

Он стал лишь агрессивнее. Угрозы и злость не прекращались, и мы с ребенком сбежали к моей подруге, когда его не было дома, наскоро собрав самое нужное. Но даже тогда во мне теплилась надежда, а свободы я не почувствовала. Меня одолевало чувство неопределенности: где жить дальше, как строить жизнь, как начинать ее заново? Моя мама уговаривала вернуться к мужу, а я чувствовала вину, что лишаю сына отца.

По совету подруги я обратилась в Нижегородский женский кризисный центр, чтобы получить ответы на свои вопросы и собрать себя заново, словно из груды обломков. Вместе с психологом мы обсуждали, что одного наличия отца в жизни ребенка мало, куда важнее, как именно он выполняет отцовские функции, как заботится о ребенке. Он хотел общаться с сыном, а я хотела, чтобы это общение было безопасным для меня и ребенка. Юрист центра разъяснила возможные сценарии, описала, как регулируются вопросы развода, раздела имущества и общения с ребенком, чтобы я могла принять взвешенное решение и продумать дальнейшие шаги.

У меня словно пелена с глаз сошла, и я поняла, что он и не старался сделать нашу семейную жизнь лучше, а только сливал на меня агрессию раз за разом. А угрозы и давление — это не любовь.

Во время терапии у меня появилась привычка вести дневник. Бывало такое, что меня уносило мыслями в прошлое: «А что, если бы…», «Может, он поменялся, надо снова попробовать», но я перечитывала записи и быстро возвращала себя в реальность. Никакого совместного «хорошего прошлого» у нас на самом деле никогда не было — я сама придумала его и жила этой иллюзией.

Хотя я еще не избавилась от страха полностью, но научилась его контролировать и не давать ему тормозить себя.

В своей работе мы придерживаемся комплексного подхода, сочетающего юридическую и психологическую поддержку подопечных центра. Этот случай здесь показателен. Девушка смогла сохранить ясную картину происходящего и нашла силы двигаться к своей цели, несмотря на попытки бывшего мужа вернуть прежние отношения.

Для многих людей, обращающихся за помощью, основная сложность — решиться на изменения в своей жизни. Этому часто мешают страх, чувство вины, неуверенность в себе, а еще текущее окружение, которое имеет свое мнение и оказывает влияние на пострадавшего. В ходе консультаций мы вместе с подопечными определяем «агентов изменений» — так в нарративной терапии называют круг людей, готовых оказать поддержку, когда собственных сил еще недостаточно.
2025-10-01 14:46